Заметки одинокого студента

Все сказанное вам на лекции может быть использовано против вас на экзамене.

Сказ о том, как журналисты к фотографу ходили.

Учебная практика в службе новостей местной радиостанции была в самом разгаре, когда за дверью послышалась железная поступь выпускающего редактора. Открылась дверь и в кабинет, к дрожащим студентам четвертого курса, вошла милая девушка с грозным взглядом. Озарив присутствующих сиянием величия от занимаемой должности и выбрав жертву "на сегодня", она принялась громко зачитывать приговор (про себя похихикивая незавидности нашего положения)...

Жертв было ровно две, 50% из которых занимал я. Предстояло нам "сходить туда, не знаю куда. Поговорить с тем, не знаю с кем. И быстро!"

Конечный пункт был "Украинский культурный центр", располагающийся в такой дыре, что культурно район не назовешь, даже если очень постараться. И со второй попытки мы его нашли, немного припозднившись к началу мероприятия. Хотя и не пропустили ничего важного, по причине полного отсутствия такового там. Но об этом ниже.

Мероприятие, куда нас впихнула редактор, называлось "Мир вокруг нас" и представляло 18 фотографий сделанных вокруг дома автора. Что какбэ намекает о мире автора, вернее, о его микромире, вернее... ну да ладно.

Итак, выставка. Выставка длилась без малого 2 часа, вернее, официальная часть. Т.е. презентация, где автор и приглашенные гости вещали про всякое. Среди всякого были стихи автора. Как оказалось, автор (не будем тыкать в него пальцем) известный в нашем городе писатель, поэт и переводчик. Думаю, не стоит упоминать, что я о нем раньше никогда не слышал. В городе много "великих и известных" деятелей искусства, о которых никто и никогда не слышал. Но вернемся к презентации фоторабот.

На фотовыставке был полный диссонанс, все трепались про всё, о чем давно хотелось поговорить. О поэзии автора, о его работах переводчиком и жизни автора, его творческом пути. Периодически вставал кто-то, зачитывал громко и вслух стихи автора фотовыставки, но аплодировали почему-то вяло. Присутствующие, а их было не более человек 20, от скуки считали количество картин, потом количество их самих, умножали получившиеся числа друг на друга, отнимали из суммы количество людей в белых одеждах, прибавляли в черном и возводили в степень равную количеству одетых в розовое. Случайно залетевшая муха вызвала заметное оживление мир окружающий автора, и томные взгляды устремились на крылатое насекомое, обладающее таким желанным и таким недоступным для всех - свободой.

Кстати, говоря, о гостях сего замечательнейшего мероприятия, можно отметить, не успевших удрать сотрудников культурного центра, нескольких лучших друзей автора (я подозреваю, что он спас им жизнь или они должны ему денег) и еще журналистов, по странному стечению обстоятельств оказавшихся на презентации.

Автор грустил. И грустный рассказывал о своей жизни, о жизни его собаки и жены, с которым он делил одну буханку хлеба на троих. О нелегкой работе в издательстве, где он каждый день выполняет работу соизмеримую со спасением человечества, а на это никто не обращает внимания и прочую важнейшую информацию, о которой, конечно же, надо рассказать на презентации восемнадцати фотографий.

И говорил бы он так еще часа четыре, а может и до утра, если бы директора цента, так же присутвующего на мероприятии, не пнула милая девушка-корреспондент из соседнего новостного агентства и сие чудесное повествование не свернули за 5 минут. Гости, как услышали, что журналюги желают общаться с ними о мнениях ихних про выставку, почему-то быстро убежали, пока мы включали диктофоны и расчехляли камеры.

В комнате остались только автор, люди, которых он спас от страшной смерти и мы, голодные и злые корреспонденты новостных агентств и радиостанций...

...Интервьюировать удалось всех, кто не ушел. Говорили они так же много и бесполезно. Автор вещал больше всех и еще более бесполезнее, чем его предшественники. Уходили мы злые, голодные, люто ненавидящие всех, кто вчера купил фотокамеру, а сегодня уже устраивает выставки из нескольких фотографий.

В общем, подлость редактора удалась.

P.S. Все названия вымышлены, все события случайны. Автор не несет ответственности за последствия, что могут возникнуть с вами, после прочтения текста.

Р

Руководитель разработок радиоуправляемых работов Роман Рустамович Ромашкин рассказывал рабочим расписание работ. Рабочие равномерно размазывали раствор радия, распереживавшись рассказом Романа Ромашкина. Роботы развлекали рабочих распивая радий, разбивая радиоаппаратуру руками, разгоняя радиопомехи. Радиотехники ругались рыком, радиотранслировали разногласия родоначальнику робототехики. Родоначальник радостно руководил разборками развивая раков. Развитые раки разбирали роботов, разливали радий, раздаконили Романа. Роман равнодушно разделывал раков. Раки разбегались...

У

Ужгордская уродка Ульяна, уроженка Урала, украла удивительную улитку учинившую убийства уток. Уток убирали уникально: усыпляли, ублажая уретру утюгом.

Х

Хозяйство хитрого хиппи-хакера Харитона "Хвостатого" худело, харизма херела. Холодало. Хостинг хранился херово, херился. Хотелось холокоста, хаоса, харакири...

Хитросплетенные хищники хранили хладнокровие. Хамили Харитону. Хаяли хакера.
Хакер хлопотливо хлестал хобот хищников.
Хищники хомячили хлеб хакера.
Харитон хворал, худел, харкался...

Хищники хохоча хоронили храброго хиппи-хакера Харитона "Хвостатого".

О

Олег Олегович Ослов отошел от обычных отношений охвативших однажды Ольгу Олеговну Олейник оказавшуюся около Олега. Они обоюдно обезумили от остроты общих ощущений осенью, около одиннадцати. Олицетворяя образы оборонного оленя, они очень ответственно отказались отнести овощи оренбужцам. Оренбуржцы обидевшись, отослали остававшихся ОлегаОльговных отпрысков обратно обходиться огрызками, объедая обиженных ослов.

Отверженные ослы обгладывая обугленные окоменелости орангутангов, отганяли отпрысков орущих окончания оперных од. Отпрыски, отваевав остров оборотней, охраняли оставшиеся от обороны огрызки, облизывая окончательно окаменевшие останки.